Как прожить после 60 (часть 2) Smartmoney #18 за 2007

МЕЧТЫ ИНВЕСТОРОВ


А если не ждать пенсии от
государства и задуматься о
будущем не в горизонте
очередного отпуска или
покупки автомобиля, а лет
на 30 вперед? Зимний опрос
ФОМ показал, что
относительное большинство
россиян, почти треть,
вложили бы свободные
средства в недвижимость.
Такие инвестиции
традиционно считаются
надежными, да и рынок,
особенно в Москве, еще
недавно демонстрировал
рекордный рост цен.


Последние 30 лет жилье
дорожало в большинстве
стран мира. Проблема в том,
что точки роста никто не мог
предсказать. Тот, кто в 1970-
х купил домик в Ирландии,
тогда бедном европейском
захолустье, сейчас
миллионер, а вложившийся
в недвижимость
благополучной Швейцарии,
богатой Германии или бурно
растущей Южной Кореи
подсчитывает убытки.


Представление, что
недвижимость в
долгосрочной перспективе
растет всегда, - миф. Йовинд
Этрхейм и Сольвейг
Эрландсенз из Банка
Норвегии разоблачили его на
примере своей страны. Они
рассчитали реальные цены
норвежской недвижимости
за последние два столетия. В
номинальном выражении
цены все время росли как на
дрожжах. Но в реальном, то
есть с учетом инфляции, с
начала XIX до начала XXI в.
цены увеличились всего
вдвое. Реальный доход -
существенно меньше 1 %
годовых. Причем за XX в.
цена вообще мало
изменилась. Правда, с
середины 1970-х, когда в
Норвегии начался нефтяной
бум, жилье стало резко
дорожать. Но этот прирост
был почти полностью
съеден мощным откатом в
конце 1980 -х-начале 1990 -х.
Сейчас цены снова растут, но
они лишь на четверть выше,
чем 100 или 30 лет назад.
Норвежские экономисты
заключают, что реальные
цены на недвижимость с
ростом ВВП не коррелируют.


Даже если забыть о
Норвегии, по данным
Организации по
экономическому
сотрудничеству и развитию
(ОЭСР), в большинстве стран
мира период 1970-1995 гг.
был для инвесторов в
недвижимость мертвым
сезоном. Бурный подъем
последних 5-10 лет слишком
похож на пузырь, и никто не
гарантирует, что через 30 лет
цена на квартиру в Москве,
Рейкьявике или Сиднее будет
выше, чем сегодня. "На
недвижимости можно
гарантированно заработать в
долгосрочной перспективе,
только если сильно
диверсифицировать свои
вложения", - допускает
экономист ОЭСР Кристоф
Андрэ. Вот только покупать
квартиры в разных городах
и странах могут себе
позволить лишь очень
богатые люди, которым
нищая старость и так не
грозит.


Сберегать с помощью акций
россияне не готовы. По
данным НИСПа, формально
ценными бумагами владеют
11 % граждан, что не так уж
мало: например, в Южной
Корее - 8 %. Но если
разобраться, купивших
акции на свои деньги - менее
3 %, остальные получили их
на родном предприятии в
обмен на ваучеры. Народные
IPO "Роснефти", Сбербанка и
ВТБ, возможно, сделают этот
инструмент более модным, но
и в них приняло участие
менее 0 ,5% взрослого
населения страны.


Акции на первый взгляд
куда более рискованное
вложение, чем
недвижимость. Но и здесь
исторические данные
позволяют отказаться от,
казалось бы, очевидных
представлений. Индекс
S&P500 в реальном
выражении за последние 30
лет вырос в 2 ,5 раза. С 1872
г. можно найти только один
момент, когда по прошествии
30 -летнего периода
фондовый рынок
оказывался в минусе, - это
период сразу после "черного
четверга", 24 октября 1929 г.
Рядовой инвестор имеет
неплохие шансы заработать
на акциях больше, чем на
недвижимости: достаточно
купить паи индексных
фондов и ждать. Главное -
терпение и хорошие нервы,
а уж индексы со временем
точно поднимутся. Но у
людей редко хватает
терпения. Статистика - вещь
полезная, но, когда речь
заходит о достатке в
старости, хочется гарантий.
Поэтому озабоченные
неблизким будущим люди в
России идут не на биржу, а в
пенсионные фонды.


ТРУДИТЬСЯ ДО ПОСЛЕДНЕГО


По расчетам главы комитета
по пенсионной системе
Ассоциации менеджеров
Андрея Неверова, через 30
лет для обеспечения
пенсионных выплат
потребуются активы в
размере около 100 трлн руб.
в нынешних ценах, или
почти $4 трлн. И это при
условии, что пенсии будут
равны всего 40% средней
зарплаты, - про 75 %, как в
Евросоюзе, никто и не
мечтает. На государство
рассчитывать глупо, а вот
развитие частных
накоплений делает
фантастическую вроде бы
задачу выполнимой. Если
следующие 30 лет экономика
будет расти со средней
скоростью 4 ,5% в год, ВВП
страны как раз достигнет
нужной суммы.


Пенсионные накопления в
размере ВВП вполне
достижимы для развитых
стран: например, в Канаде,
сопоставимой с Россией по
масштабам экономики,
граждане отложили на
старость более $1 трлн. В
России с учетом всех видов
накоплений сумма
пенсионных активов не
достигла до сих пор и 1 трлн
руб. (3 ,5% ВВП). По данным
Ассоциации менеджеров, в
2006 г. количество граждан
РФ, имеющих вклады в
негосударственных
пенсионных фондах, было
равно 6 ,4 млн человек, но
две трети из них копят на
старость не осознанно, а
просто участвуют в
корпоративных пенсионных
программах крупных
компаний.


Из 25 млн работающих
граждан, участвующих в
государственной
накопительной пенсионной
системе, более 95 % -
"молчуны", отдавшие свои
сбережения
Внешэкономбанку. ВЭБ с его
суперконсервативной
стратегией вкладывать
только в гособлигации в
прошлом году показал
отрицательную реальную
доходность: 5 ,7% при
инфляции 9 %. "Страховая
часть пенсии, которую
индексируют по инфляции,
получается куда более
выгодным вложением, чем
накопительная во
Внешэкономбанке", -
говорит Алина Ананьева из
пенсионного фонда ING.
Почти все НПФ бьют
российскую инфляцию
одной левой: их доходность
превышает порой 20%. "Это
во многом следствие
быстрого роста фондового
рынка", - говорит Неверов.


В портфелях российских НПФ
акций мало. Они вообще
намного консервативнее
своих западных коллег. По
закону они могут
вкладываться только в
отечественные активы (за
редкими и неприбыльными
исключениями вроде
облигаций ЕБРР). Российские
акции растут как на
дрожжах, поэтому даже
малая доля акций формирует
львиную долю дохода НПФ.
Это обеспечивает их
нынешнее процветание и
радует вкладчиков, но
недиверсифицированность
портфелей повышает риски
российских НПФ: даже в
случае длинного
"медвежьего" тренда они не
имеют права уйти на
зарубежные площадки. Если
Федеральная служба по
финансовым рынкам
устранит это ограничение до
конца года, как обещает,
тогда у наших НПФ будут все
основания обеспечивать
такую же доходность, как и у
иностранных: на 4-5% выше
инфляции.


Какую долю дохода имеет
смысл откладывать на
старость? Большинство
вкладчиков надеется на
хорошую работу НПФ и
выбирает планы с
нефиксированной пенсией:
сколько фонд заработает,
столько пенсионер и
получит. Но можно заплатить
за гарантии и знать размер
своей пенсии смолоду. Вот,
например, как считают в
пенсионном фонде
Райффайзенбанка: если вам
30 лет и вы хотите получать
40 % своей зарплаты
пожизненно после
достижения 60 лет, то
приготовьтесь откладывать
10-20 % заработка. Если вы
не готовы так резко снизить
качество жизни и
рассчитываете на 75%
зарплаты, то придется
каждый месяц нести в НПФ
по 20-35% заработка.


При таком раскладе
существующая в России
норма сбережений на уровне
9 ,5% совершенно
недостаточна для
комфортной жизни после
работы. И, судя по
количеству "молчунов",
большинство россиян о
доходности своих
пенсионных инвестиций не
думает. За счет чего же наши
граждане собираются жить
по достижении пенсионного
возраста? На помощь детей,
если верить опросам и
данным фокус-групп НИСПа,
они не рассчитывают. По
словам Диляры Ибрагимовой
из НИСПа, обеспеченные
граждане из семей, где доход
на человека превышает
$1000, и вовсе заявляют, что
откажутся от помощи
отпрысков, даже если те
сами будут ее активно
предлагать. 15 %
рассчитывают на
приусадебные участки. Но
подавляющее большинство,
75%, собирается работать
еще много лет после
достижения пенсионного
возраста. А еще говорят, что
в России мало трудоголиков.